О героях земли русской

О героях земли русской

Про защитников Руси для школьников

Школьникам о героях русской земли

Иван Никитин

Сказание о Мамаевом побоище

Воздадим хвалу Русской земле.

Уж как был молодец —

Илья Муромец,

Сидел сиднем Илья

Ровно тридцать лет,

 

На тугой лук стрелы

Не накладывал,

Богатырской руки

Не показывал.

 

Как проведал он тут,

Долго сидючи,

О лихом Соловье,

О разбойнике,

 

Снарядил в путь коня:

Его первый скок —

Был пять вёрст, а другой

Пропал из виду.

 

По коню был седок, —

К князю в Киев-град

Он привёз Соловья

В тороках живьём.

 

Вот таков-то народ

Руси-матушки!

Он без нужды не вдруг

С места тронется;

 

Не привык богатырь

Силой хвастаться,

Щеголять удальством,

Умом-разумом.

 

Уж зато кто на брани

Сам напросится,

За живое его

Тронет не в пору, —

 

Прочь раздумье и лень!

После отдыха

Он, как буря, встаёт

Против недруга!

 

И поднимется клич

С отголосками,

Словно гром загремит

С перекатами.

 

И за тысячи вёрст

Люд откликнется,

И пойдёт по Руси

Гул без умолку.

 

Тогда всё трын-трава

Бойцу смелому:

На куски его режь, —

Не поморщится.

 

Эх, родимая мать,

Русь-кормилица!

Не пришлось тебе знать

Неги-роскоши!

 

Под грозой ты росла

Да под вьюгами,

Буйный ветер тебя

Убаюкивал,

 

Умывал белый снег

Лицо полное,

Холод щёки твои

Подрумянивал.

 

Много видела ты

Нужды смолоду,

Часто с злыми людьми

На смерть билася.

 

То не служба была,

Только службишка;

Вот теперь сослужи

Службу крепкую.

 

Видишь: тучи несут

Гром и молнию,

При морях города

Загораются.

 

Все друзья твои врозь

Порассыпались,

Ты одна под грозой...

Стой, Русь-матушка!

 

Не дадут тебе пасть

Дети-соколы.

Встань, послушай их клич

Да порадуйся...

 

«Для тебя - всё добро,

Платье ценное

Наших жён, кровь и жизнь

Всё для матери».

 

Пронесёт бог грозу,

Взглянет солнышко,

Шире прежнего, Русь,

Ты раздвинешься!

 

Будет имя твоё

Людям памятно,

Пока миру стоять

Богом сужено.

 

И уж много могил

Наших недругов

Порастёт на Руси

Травой дикою!

Кондратий Рылеев. Димитрий Донской

Подвиги великого князя Димитрия Иоанновича Донского известны всякому русскому. Он был сын великого князя Московского Иоанна Иоанновича, родился в 1350 году, великокняжеский престол занял 1362 года. Владычествовавшая над Россиею Золотая или Сарайская Орда в его время раздиралась междоусобиями.

Один из князей татарских, Мамай, властвовал там, под именем Мамант-Салтана, слабого и ничтожного хана. Недовольный великим князем, Мамай отправил (в 1378 г.) мурзу Бегича со множеством татарского войска; ополчение Димитрия встретило их на реке Воже, сразилось мужественно и одержало победу.

Раздражённый Мамай, совокупив ещё большие толпы иноплеменников, двинулся с ними к пределам России. Димитрий вооружился; противники сошлись на Куликовом поле (при речке Непрядве, впадающей в Дон); бой был жестокий и борьба ужасная (8 сентября 1380 г.). На пространстве двадцати вёрст кровь русских мешалась с татарскою. Наконец Мамай предался бегству, и Димитрий восторжествовал. Сия знаменитая победа доставила ему великую славу и уважение современников. Потомство наименовало его Донским. Димитрий умер в 1389 году.

«Доколь нам, други, пред тираном

Склонять покорную главу

И заодно с презренным ханом

Позорить сильную Москву?

Не нам, не нам страшиться битвы

С толпами грозными врагов:

За нас и Сергия молитвы

И прах замученных отцов!

 

Летим — и возвратим народу

Залог блаженства чуждых стран:

Святую праотцев свободу

И древние права граждан.

Туда! за Дон!.. настало время!

Надежда наша — бог и меч!

Сразим моголов и, как бремя,

Ярмо Мамая сбросим с плеч!»

 

Так Дмитрий, рать обозревая,

Красуясь на коне, гремел

И, в помощь бога призывая,

Перуном грозным полетел...

«К врагам! за Дон! — вскричали войски, -

За вольность, правду и закон!» —

И, повторяя клик геройский,

За князем ринулися в Дон.

 

Несутся полные отваги,

Волн упреждают быстрый бег;

Летят, как соколы, — и стяги

Противный осенили брег.

Мгновенно солнце озарило

Равнину и брега реки

И взору вдалеке открыло

Татар несметные полки.

 

Луга, равнины, долы, горы

Толпами пёстрыми кипят;

Всех сил объять не могут взоры...

Повсюду бердыши блестят.

Идут как мрачные дубравы —

И вторят степи гул глухой;

Идут... там хан, здесь чада славы —

И закипел кровавый бой!..

 

«Бог нам прибежище и сила! —

Рёк Дмитрий на челе полков. —

Умрём, когда судьба судила!» —

И первый грянул на врагов.

Кровь хлынула — и тучи пыли,

Поднявшись вихрем к небесам,

Светило дня от глаз сокрыли,

И мрак простёрся по полям.

 

Повсюду хлещет кровь ручьями,

Зелёный побагровел дол:

Там русский поражён врагами,

Здесь пал растоптанный могол,

Тут слышен копий треск и звуки,

Там сокрушился меч о меч.

Летят отсеченные руки,

И головы катятся с плеч.

 

А там, под тению кургана,

Презревший славу, сад и свет,

Лежит, низвергнув великана,

Отважный инок Пересвет.

Там Белозёрский князь и чада,

Достойные его любви,

И окрест их татар громада,

В своей потопшая крови.

 

Уж многие из храбрых пали,

Великодушный сонм редел;

Уже враги одолевали,

Татарин дикий свирепел.

К концу клонился бой кровавый,

И чёрный стяг был пасть готов, —

Как вдруг орлом из-за дубравы

Волынский грянул на врагов.

 

Враги смещались — от кургана

Промчалось: «Силен русский бог!» -

И побежала рать тирана,

И сокрушён гордыни рог!

Помчался хан в глухие степи,

За ним шумящим враном страх;

Расторгнул русский рабства цепи

И стал на вражеских костях!..

 

Но кто там, бледен, близ дубравы.

Обрызган кровию лежит?

Что зрю?.. Первоначальник славы,

Димитрий ранен... страшный вид!..

Ужель изречено судьбою

Ему быть жертвой битвы сей?

Но вот к стенящему герою

Притёк сонм воев и князей.

 

Вот, преклонив трофеи брани,

Гласят: «Ты победил! восстань!»

И князь, воздевши к небу длани:

«Велик нас ополчивший в брань!

 

Велик! — речёт, — к нему молитвы!

Он Сергия услышал глас;

Ему вся слава грозной битвы;

Он, он один прославил нас!»

Кондратий Рылеев. Иван Сусанин

В исходе 1612 года юный Михаил Феодорович Романов, последняя отрасль Руриковой династии, скрывался в Костромской области. В то время Москву занимали поляки: сии пришельцы хотели утвердить на российском престоле царевича Владислава, сына короля их Сигизмунда III. Один отряд проникнул в костромские пределы и искал захватить Михаила. Вблизи от его убежища враги схватили Ивана Сусанина, жителя села Домнина, и требовали, чтобы он тайно провёл их к жилищу будущего венценосца России. Как верный сын отечества, Сусанин захотел лучше погибнуть, нежели предательством спасти жизнь. Он повёл поляков в противную сторону и известил Михаила об опасности: бывшие с ним успели увезти его. Раздражённые поляки убили Сусанина. По восшествии на престол Михаила Феодоровича (в 1613) потомству Сусанина дана была жалованная грамота на участок земли при селе Домнине; её подтверждали и последующие государи.

«Куда ты ведёшь нас?., не видно ни зги! —

Сусанину с сердцем вскричали враги: —

Мы вязнем и тонем в сугробинах снега;

Нам, знать, не добраться с тобой до ночлега.

Ты сбился, брат, верно, нарочно с пути;

Но тем Михаила тебе не спасти!

 

Пусть мы заблудились, пусть вьюга бушует,

Но смерти от ляхов ваш царь не минует!..

Веди ж нас, — так будет тебе за труды;

Иль бойся: не долго у нас до беды!

Заставил всю ночь нас пробиться с метелью...

Но что там чернеет в долине за елью?»

 

«Деревня! — сарматам в ответ мужичок: —

Вот гумна, заборы, а вот и мосток.

За мною! в ворота! — избушечка эта

Во всякое время для гостя нагрета.

Войдите — не бойтесь!» — «Ну, то-то, москаль!..

Какая же, братцы, чертовская даль!

 

Такой я проклятой не видывал ночи,

Слепились от снегу соколии очи...

Жупан мой — хоть выжми, нет нитки сухой! —

Вошед, проворчал так сармат молодой. —

Вина нам, хозяин! мы смокли, иззябли!

Скорей!.. не заставь нас приняться за сабли!»

 

Вот скатерть простая на стол постлана;

Поставлено пиво и кружка вина,

И русская каша и щи пред гостями,

И хлеб перед каждым большими ломтями.

В окончины ветер, бушуя, стучит;

Уныло и с треском лучина горит.

 

Давно уж за полночь!.. Сном крепким объяты,

Лежат беззаботно по лавкам сарматы.

Все в дымной избушке вкушают покой;

Один, настороже, Сусанин седой

Вполголоса молит в углу у иконы

Царю молодому святой обороны!..

 

Вдруг кто-то к воротам подъехал верхом.

Сусанин поднялся и в двери тайком...

«Ты ль это, родимый?.. А я за тобою!

Куда ты уходишь ненастной порою?

За полночь... а ветер ещё не затих;

Наводишь тоску лишь на сердце родных!»

 

«Приводит сам Бог тебя к этому дому,

Мой сын, поспешай же к царю молодому,

Скажи Михаилу, чтоб скрылся скорей,

Что гордые ляхи, по злобе своей,

Его потаенно убить замышляют

И новой бедою Москве угрожают!

 

Скажи, что Сусанин спасает царя,

Любовью к отчизне и вере горя.

Скажи, что спасенье в одном лишь побеге

И что уж убийцы со мной на ночлеге». —

«Но что ты затеял? подумай, родной!

Убьют тебя ляхи... Что будет со мной?

 

И с юной сестрою и с матерью хилой?» —

«Творец защитит вас святой своей силой.

Не даст он погибнуть, родимые, вам:

Покров и помощник он всем сиротам.

Прощай же, о сын мой, нам дорого время;

И помни: я гибну за русское племя!»

 

Рыдая, на лошадь Сусанин младой

Вскочил и помчался свистящей стрелой.

Луна между тем совершила полкруга;

Свист ветра умолкнул, утихнула вьюга.

На небе восточном зарделась заря,

Проснулись сарматы — злодеи царя.

 

«Сусанин! — вскричали, — что молишься Богу?

Теперь уж не время — пора нам в дорогу!»

Оставив деревню шумящей толпой,

В лес тёмный вступают окольной тропой.

Сусанин ведёт их... Вот утро настало,

И солнце сквозь ветви в лесу засияло:

 

То скроется быстро, то ярко блеснет,

То тускло засветит, то вновь пропадёт.

Стоят не шелохнясь и дуб и берёза,

Лишь снег под ногами скрипит от мороза,

Лишь временно ворон, вспорхнув, прошумит,

И дятел дуплистую иву долбит.

 

Друг за другом идут в молчанье сарматы;

Всё дале и дале седой их вожатый.

Уж солнце высоко сияет с небес —

Всё глуше и диче становится лес!

И вдруг пропадает тропинка пред ними:

И сосны и ели, ветвями густыми

 

Склонившись угрюмо до самой земли,

Дебристую стену из сучьев сплели.

Вотще настороже тревожное ухо:

Всё в том захолустье и мёртво и глухо...

«Куда ты завёл нас?» — лях старый вскричал.

«Туда, куда нужно! — Сусанин сказал. —

 

Убейте! замучьте! — моя здесь могила!

Но знайте и рвитесь: я спас Михаила!

Предателя, мнили, во мне вы нашли:

Их нет и не будет на Русской земли!

В ней каждый отчизну с младенчества любит

И душу изменой свою не погубит».

 

«Злодей! — закричали враги, закипев, —

Умрёшь под мечами!» — «Не страшен ваш гнев!

Кто русский по сердцу, тот бодро, и смело,

И радостно гибнет за правое дело!

Ни казни, ни смерти и я не боюсь:

Не дрогнув, умру за царя и за Русь!»

 

«Умри же! — сарматы герою вскричали,

И сабли над старцем, свистя, засверкали! —

Погибни, предатель! Конец твой настал!»

И твёрдый Сусанин весь в язвах упал!

Снег чистый чистейшая кровь обагрила:

Она для России спасла Михаила!

Михаил Лермонтов. Бородино

- Скажи-ка, дядя, ведь не даром

Москва, спалённая пожаром,

Французу отдана?

Ведь были ж схватки боевые,

Да, говорят, ещё какие!

Недаром помнит вся Россия

Про день Бородина!

 

— Да, были люди в наше время,

Не то, что нынешнее племя:

Богатыри — не вы!

Плохая им досталась доля:

Немногие вернулись с поля...

Не будь на то господня воля,

Не отдали б Москвы!

 

Мы долго молча отступали,

Досадно было, боя ждали,

Ворчали старики:

«Что ж мы? на зимние квартиры?

Не смеют, что ли, командиры

Чужие изорвать мундиры

О русские штыки?»

 

И вот нашли большое поле:

Есть разгуляться где на воле!

Построили редут.

У наших ушки на макушке!

Чуть утро осветило пушки

И леса синие верхушки —

Французы тут как тут.

 

Забил заряд я в пушку туго

И думал: угощу я друга!

Постой-ка, брат мусью!

Что тут хитрить, пожалуй к бою;

Уж мы пойдём ломить стеною,

Уж постоим мы головою

За родину свою!

 

Два дня мы были в перестрелке.

Что толку в этакой безделке?

Мы ждали третий день.

Повсюду стали слышны речи:

«Пора добраться до картечи!»

И вот на поле грозной сечи

Ночная пала тень.

 

Прилёг вздремнуть я у лафета,

И слышно было до рассвета,

Как ликовал француз.

Но тих был наш бивак открытый:

Кто кивер чистил весь избитый,

Кто штык точил, ворча сердито,

Кусая длинный ус.

 

И только небо засветилось,

Всё шумно вдруг зашевелилось,

Сверкнул за строем строй.

Полковник наш рождён был хватом:

Слуга царю, отец солдатам...

Да, жаль его: сражён булатом,

Он спит в земле сырой.

 

И молвил он, сверкнув очами:

«Ребята! не Москва ль за нами?

Умрёмте ж под Москвой,

Как наши братья умирали!»

И умереть мы обещали,

И клятву верности сдержали

Мы в Бородинский бой.

 

Ну ж был денёк! Сквозь дым летучий

Французы двинулись, как тучи,

И всё на наш редут.

Уланы с пёстрыми значками,

Драгуны с конскими хвостами,

Все промелькнули перед нами,

Все побывали тут.

 

Вам не видать таких сражений!..

Носились знамена, как тени,

В дыму огонь блестел,

Звучал булат, картечь визжала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел.

 

Изведал враг в тот день немало,

Что значит русский бой удалый,

Наш рукопашный бой!..

Земля тряслась — как наши груди,

Смешались в кучу кони, люди,

И залпы тысячи орудий

Слились в протяжный вой...

 

Вот смерклось. Были все готовы

Заутра бой затеять новый

И до конца стоять...

Вот затрещали барабаны —

И отступили бусурманы.

Тогда считать мы стали раны,

Товарищей считать.

 

Да, были люди в наше время,

Могучее, лихое племя:

Богатыри — не вы.

Плохая им досталась доля:

Немногие вернулись с поля.

Когда б на то не божья воля,

Не отдали б Москвы!

Анатолий Жигулин. Оборона Владимира

(1238 год)

Вокруг пылала

Отчая земля —

Стога, деревни,

Церкви и повети,

А здесь, внутри,

За стенами кремля —

Не только жёны,

Старики и дети.

Здесь, за стеною,

Жил не только князь,

Митрополит

И славный воевода,

Но древних букв

Затейливая вязь —

Язык, культура

И душа народа...

Как мало нынче

Знаем мы о них,

О тех, погибших

В той кровавой тризне!

Ведь в том огне

Сгорело столько книг!

А книги — тоже

Продолженье жизни

Ирина Токмакова. Чудо Георгия о змие

Досмотрим с вами на наш герб — Государственный герб Российской Федерации.

Золотой двуглавый орёл на красном поле.

Над головами орла изображены три исторические короны, которые символизируют суверенитет страны, а также её частей — суверенных республик.

В лапах орла — скипетр и держава. Это символы государственной власти.

А на груди орла — всадник, поражающий копьём дракона. Это победа добра над злом, защита Отечества. А всадник — это святой Георгий Победоносец.

О нём-то мы с вами и перескажем древнерусскую повесть, которую перевели ещё в XI веке с греческого языка, а последний дошедший до нас пересказ был сделан в XIII веке. Конечно же, чтобы нам её прочесть, приходится переводить повесть с древнерусского на современный русский язык.

Но сначала скажем несколько слов о святом Георгии. Жил он в конце третьего века от рождества Христова в Каппадокии (Малая Азия, территория современной Турции), бывшей тогда под властью Римской империи. Как говорят, был он сыном знатных родителей и ещё в юном возрасте вступил в армию. Слыл он замечательным, бесстрашным воином. Служил в войсках римского императора Диоклетиана. В те века в Риме господствующей религией было языческое многобожие, а христиане подвергались нападкам, их бросали в тюрьмы, пытали, всячески истязали, требуя отказаться от Христовой веры. Так и святой Георгий, хранивший верность своим христианским убеждениям, в свой час с терпением и мужеством перенёс истязания своих гонителей- язычников и был казнён в 303 году всего около тридцати лет от роду.

С распространением христианства в Византии началось и почитание святого Георгия, примерно века с V. Его считали своим заступником византийские императоры. Их примеру следовали и русские князья.

А знаменитый князь киевский Ярослав Мудрый при крещении принял имя Георгий.

Примерно с X века на Руси, особенно в южнорусских землях, святой Георгий становится чуть ли не самым почитаемым среди православных святых.

Наибольшую известность получило повествование об одном из эпизодов в жизни святого Георгия — его победе над чудовищным змеем, то есть драконом, и об освобождении царской дочери от неминуемой смерти. Об этом и говорится в древнерусской повести, дошедшей до нас из далёкого XIII века и называемой «Чудо Георгия о змие». Вот что рассказывается в этой повести.

Был в древности город, который назывался Гевал. Был это город обширный, многолюдный. Жители его были язычниками, поклонялись деревянным языческим идолам, и, как говорится в повести, «отвернулись они от Бога, и Бог отвернулся от них». Стоял этот город на берегу большого озера.

И вот так случилось, что поселился в этом озере огромный и страшный змей. Каждый день выходил змей из глубины, с угрожающим свистом нападал на людей и утаскивал их на дно. Ужас объял жителей города Гевала. Отправились они за советом к царю. Но что мог поделать со страшным змеем царь?

Вот как он им ответил:

— Чтобы умилостивить змея, будем каждый день отдавать ему кто сына своего, а кто дочь. А когда дойдёт очередь до меня, то и я отдам свою дочь.

Что было делать? Так по очереди и верховные вожди, и самые простые граждане отдавали проклятому змею по одному из своих детей.

Стон и плач стояли в городе Гевале.

И вот наступил день, когда все жители города отдали своих детей страшному змею. Тогда вновь отправились они к царю и сказали ему:

— Все мы отдали своих детей, одного за другим. Что повелишь нам делать дальше?

И отвечал им царь в большой печали:

— Отдам и я единственную мою дочь.

И позвал он слуг, и призвал к себе дочь, и повелел, обрядив её в лучшие наряды, отвести на берег озера. Горько плакал царь-отец, горько плакали все приближённые царя и слуги. Но ничего не поделаешь, отвели царевну на берег озера да там её одну и оставили.

И вот что говорится дальше в древнерусской повести: «Святой же и великий мученик, страдалец за веру Христову Георгий, чтимый Небесным Царём воин, который жил и по смерти, сияя великими чудесами, по Божьему соизволению желая спасти нас, гибнущих, и избавить город наш от этой напасти, в тот же час оказался на месте том в виде простого воина, идущего с боя и спешащего в родные места».

Увидел святой Георгий роскошно одетую девицу, стоящую на берегу озера, и спросил:

— Что ты тут делаешь одна?

А царская дочь, ничего не объясняя, только сказала ему:

— Поскорее отойди отсюда, господин, иначе погибнешь.

Не понял Георгий:

— Разбойники, что ли, тут нападают или другое что?

Тогда она поведала:

— Здесь, в озере, гнездится страшный змей. Ты молод и красив, жаль мне тебя, очень тебя прошу, отойди отсюда, чтобы не погибнуть в лапах страшного змея.

— А ты почему не уходишь и не спасаешь себя? — спросил её Георгий.

Он попросил рассказать ему всю правду и пообещал не оставить её в беде.

И тогда поведала ему царская дочь грустную повесть о своём родном городе.

— Послушай, господин мой. Я — дочь здешнего царя. Как видишь, город этот большой и богатый, всего в нём вдоволь, и отец мой не хочет покинуть его. Но живёт здесь в озере страшный и кровожадный змей и, выходя из озера, поедает много людей. И вместе с царём, отцом моим, порешили люди, чтобы умилостивить змея, отдавать ему каждый день в свою очередь сына или дочь. Дошёл черёд и до отца. И решил он, как и было обещано людям, отдать меня, свою единственную дочь, змею на съедение. А теперь ты знаешь всё. Уходи отсюда поскорее, иначе, может, и ты не спасёшься.

Услышав это, святой Георгий воскликнул:

— Не бойся, девица!

И, взглянув на небо, вознёс молитву Богу и просил Его оказать ему милость и повергнуть лютого зверя к его ногам, чтобы люди этого города поверили в единого Бога и отказались от своего языческого, идольского многобожия.

Но тут внезапно воскликнула царская дочь:

— Беги отсюда, слышу я страшный свист злобного чудища!

В тот же миг взбурлили воды озера, и появился огромный змей, и раскрыл свою страшную пасть, и, издавая оглушительный рёв, ринулся на девушку и святого Георгия. Но не устрашился могучий воин и вскричал:

— Во имя Иисуса Христа, сына Божия, покорись, жестокий зверь, и ступай вслед за мною.

И, как говорится в повести, «тут же силою Божьей и великого мученика за веру Христову Георгия подломились колени у страшного змея».

И обратился Георгий к царевне, говоря:

— Сними свой пояс и поводья с моего коня, обвяжи ими голову змея и веди его в город.

Она послушалась. И вслед за ней послушно поплёлся страшный змей. Впереди же шагал святой Георгий со своим конём.

А в городе в это время стояли плач и стон, и царь с царицей убивались о единственной дочери своей. И что ж они видят?

Идёт воин с конём, а следом их дочь ведёт страшное чудовище на поводу.

И напал на них страх великий, но святой Георгий сказал им:

— Не пугайтесь. А только веруйте во Христа и увидите своё спасение.

— Как зовут тебя, воин? — спросил его царь.

— Георгием зовут.

И тут все жители воскликнули:

— Через тебя уверовали мы в единого Бога и сына его Иисуса Христа!

А святой Георгий выхватил свой меч и отрубил чудищу голову.

Царь с царицей и все спасённые жители города подошли к Георгию и поклонились ему, и воздали ему хвалу и Богу, по чьей милости совершил великий чудотворец Георгий это чудо.

И повелел царь построить церковь во имя святого Георгия и украсил эту церковь золотом и драгоценными камнями.

А святой Георгий, увидев их веру, свершил ещё одно чудо. Он послал жителям города свой щит и велел повесить его в церкви над алтарём. И повис его щит в воздухе, ничем не удерживаемый, как сказано в повести: «во все времена на веру неверным».

Добавим от себя, что главный день памяти святого Георгия — день его гибели — 23 апреля, или 6 мая по новому стилю.

Бой на Калиновом мосту

(Русская народная сказка)

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были царь с царицей. Всем хорошо жили, только не было у них детей. Вот раз царице приснилось, что недалеко от дворца есть тихий пруд, а в том пруду — ёрш с золотым хвостом. Снится царице, что если она этого ерша съест, то родится у неё сын.

Наутро рассказала она царю про свой сон. Позвал царь рыбаков, велел разыскать тихий пруд, закинуть в него шёлковый невод. Закинули рыбаки невод, и попался им ёрш с золотым хвостом. Обрадовалась царица, кликнула свою любимую подружку, попову дочь, и говорит:

— Вели, подружка, приготовить ерша к обеду да смотри, чтоб никто к нему не притронулся.

Стала девушка-чернавка ерша варить, а попова дочь всё у печки вертится.

«Что за рыба такая диковинная?» — думает. Оторвала золотое пёрышко с левого бока да съела.

Тут и девушка-чернавка не вытерпела — оторвала пёрышко с правого бока да и в рот. А потом царица ерша съела, тарелочку хлебцем почистила.

Вот, скоро ли, долго ли, родилось у каждой по сыну-молодцу: у царицы — Иван-царевич, у поповны — Иван-попович, у чернавки — Иван — крестьянский сын.

Стали ребята расти не по дням, а по часам. Как хорошее тесто на дрожжах поднимается, так они вверх тянутся. К десяти годам богатырями стали — никому с ними не управиться. Силушка по жилушкам бежит могучая, кого за руку хватят — рука прочь, кого за ногу потянут — нога вон. Только друг с другом играть и могли.

Вот пошли они раз гулять по саду, увидали громадный камень. Упёрся в него руками Иван-царевич — чуть пошевелил. Взялся за него Иван-попович — на палец поднял. Ухватился Иван — крестьянский сын — загудел камень, покатился, деревья в саду поломал.

Под тем камнем — дверь железная за семью замками, за десятью печатями, а за дверью — подвал. В подвале — три коня богатырских, по стенам оружие ратное развешано. Вывели молодцы коней, стали себе оружие выбирать. Каждый себе по сердцу оружие взял. У Ивана-царевича на коне сбруя золочёная, в руках меч золотой. У Ивана-поповича у коня сбруя посеребрённая, в руках копьё серебряное. А у Ванюшки — крестьянского сына сбруя у коня мочальная, в руках дубинка железная.

Только подъехали они ко дворцу, ко тесовому крыльцу, выбежала царица, слезами заливается: — Сыны мои милые, напали на нашу страну вороги, змеи лютые, идут на нас через речку Смородину, через чистый Калинов мост. Всех людей окрест в плен взяли, землю разорили, ближние царства огнём пожгли.

— Не плачь, матушка, отстоим мы речку Смородину, не пустим змея через Калинов мост.

Слово-дело, собрались — поехали.

Приезжают к реке Смородине, видят — по всему берегу кости лежат человечьи, всё кругом огнём сожжено, вся земля Русская кровью полита. У Калинова моста стоит избушка на курьих ножках.

— Ну, братцы, — говорит Иван-царевич, — тут нам и жить, и дозор нести, не пускать врагов через Калинов мост. Давайте по очереди караул держать.

Кинули жребий. Досталось первую ночь дежурить Ивану-царевичу, вторую — Ивану-поповичу, а третью — Ванюшке.

Вот ночь настала. Надел Иван-царевич золотые доспехи, взял меч, в дозор отправился.

Ждёт-пождёт — тихо на речке Смородине. Лёг Иван-царевич под ракитовый куст да и заснул богатырским сном. А Ванюшке в избушке не спится, не лежится, седло под головой вертится. Встал Ванюшка, взял дубинку железную, вышел к речке Смородине. А у Калинова моста под кустом Иван- царевич спит-храпит, как лес шумит.

Вдруг в реке воды заволновались, на дубах орлы раскричались: выезжает Чудо-юдо — шестиглавый змей. Как дыхнёт на все стороны — на три версты всё огнём пожёг! Вступил его конь ногой на Калинов мост. Рассердился тут Иван — крестьянский сын:

— Ты куда со своей лапой на чистый Калинов мост?

Размахнулся Ванюшка дубинкой железной — три головы, как кочны, снёс; размахнулся ещё разок — ещё три сшиб. Головы под мост положил, туловище в реку столкнул. Пошёл в избушку да и спать лёг.

Утром-светом вернулся с дозора Иван-царевич. Братья его и спрашивают:

— А что, царевич, как ночь прошла?

— Тихо, братцы, мимо меня и муха не пролетела.

Сидит Ванюшка, помалкивает.

На другую ночь пошёл в дозор Иван-попович. Ждёт-пождёт — тихо на речке Смородине. Лёг Иван-попович под ракитов куст и заснул богатырским сном. Среди ночи взял Ванюшка железную палицу, пошёл на речку Смородину. А у Калинова моста, под кустом, Иван-попович спит-храпит, как лес шумит.

Вдруг в реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались: выезжает Чудо-юдо — девятиглавый змей.

Под ним конь споткнулся, ворон на плече встрепенулся, сзади пёс ощетинился.

Рассердился девятиглавый змей:

— Что ты, собачье мясо, спотыкаешься, ты, воронье перо, трепещешь, ты, пёсья шерсть, щетинишься? Нет для меня на всём свете противника!

Отвечает ему ворон с правого плеча:

— Есть на свете тебе противник — русский богатырь, Иван — крестьянский сын.

— Иван — крестьянский сын не родился, а если родился, то на войну не сгодился, я его на ладонь посажу, другой прихлопну, только мокренько станет.

Рассердился Ванюшка:

— Не хвались, вражья сила! Не поймав ясного сокола, рано перья щипать, не побившись с добрым молодцем, рано хвастаться.

Вот сошлись они, ударились — только земля кругом застонала. Чудо-юдо — девятиглавый змей Ивана по щиколотку в землю вбил. Разгорячился Ванюшка, разошёлся, размахнулся дубинкой — три головы змея, как кочны капусты, снёс.

— Стой, Иван — крестьянский сын, дай мне, Чудо-юдо, роздыху!

— Какой тебе роздых, вражья сила! У тебя девять голов — у меня одна!

Размахнулся Иванушка — ещё три головы снёс, а Чудо-юдо ударил Ивана — по колена в землю вогнал. Тут Ванюшка изловчился, захватил горсть земли и бросил Змею в глаза.

Пока Змей глаза протирал, брови прочищал, Иван — крестьянский сын сшиб ему последние три головы. Головы под мост положил, туловище в воду бросил.

Утром-светом вернулся с дозора Иван-попович, спрашивают его братья:

— А что, попович, как ночь прошла?

— Тихо, братцы, только комар над ухом пищал.

Тут Ванюшка повёл их на Калинов мост, показал им змеиные головы.

— Эх вы, сони непробудные, разве вам воевать? Вам бы дома на печи лежать!

На третью ночь собирается в дозор Ванюшка. Обувает сапоги яловые, надевает рукавицы пеньковые, старшим братьям наказывает:

— Братья милые, я на страшный бой иду, лежите — спите, моего крика слушайте.

Вот стоит Ванюшка у Калинова моста, за ним земля Русская. Прошло время за полночь, на реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались. Выезжает Змей Горыныч, Чудо-юдо двенадцатиглавое. Каждая голова своим напевом поёт, из ноздрей пламя пышет, изо рта дым валит. Конь под ним о двенадцати крылах. Шерсть у коня железная, хвост и грива огненные.

Въехал Змей на Калинов мост.

Тут под ним конь споткнулся, ворон встрепенулся, сзади пёс ощетинился. Чудо-юдо коня плёткой по бёдрам, ворона — по перьям, пса — по ушам.

— Что ты, собачье мясо, спотыкаешься, ты, воронье перо, трепещешь, ты, пёсья шерсть, щетинишься? Али вы думаете, Иван — крестьянский сын здесь? Да если он народился да и на войну сгодился, я только дуну — от него прах останется!

Рассердился тут Ванюшка, выскочил:

— Не побившись с добрым молодцем, рано, Чудо-юдо, хвастаешь!

Размахнулся Ванюшка, сбил Змею три головы, а Змей его по щиколотку в землю вогнал, подхватил свои три головы, чиркнул по ним огненным пальцем — все головы приросли, будто век не падали. Дыхнул на Русь огнём — на три версты всё поджёг кругом. Видит Ванюшка — плохо дело, схватил камешек, бросил в избушку — братьям знак подать. Все окошечки вылетели, ставенки в щепы разнеслись — спят братья, не слышат.

Собрал силы Ванюшка, размахнулся дубиной — сбил Змею шесть голов. Змей огненным пальцем чиркнул — приросли головы, будто век не падали, а сам Ванюшку по колена в землю вбил. Дыхнул огнём — на шесть вёрст Русскую землю сжёг.

Снял Ванюша пояс кованый, бросил в избушку — братьям знак подать. Разошлась крыша тесовая, подкатились ступеньки дубовые — спят братья, храпят, как лес шумит.

Собрал Ванюшка последние силы, размахнулся дубинкой, сшиб Змею девять голов. Вся сыра земля дрогнула, вода всколебалася, орлы с дубов попадали. Змей Горыныч подхватил свои головы, чиркнул огненным пальцем — приросли головы, будто век не падали, а сам Ванюшку по пояс в землю вогнал. Дыхнул огнём — на двенадцать вёрст Русскую землю сжёг.

Снял Ванюшка рукавицу пеньковую, бросил в избушку — братьям знак подать. Раскатилась избушка по брёвнышку. Проснулись братья, выскочили. Видят: вздыбилась речка Смородина, с Калинова моста кровь бежит, на Русской земле стон стоит, на чужой земле ворон каркает. Бросились братья на помощь Ванюшке. Пошёл тут богатырский бой. Чудо-юдо огнём палит, дымом дымит. Иван-царевич мечом бьёт, Иван-попович копьём колет. Земля стонет, вода кипит, ворон каркает, пёс воет.

Изловчился Ванюшка и отсёк Змею огненный палец. Тут уж стали братья бить-колотить, отсекли Змею все двенадцать голов, туловище в воду бросили.

Отстояли Калинов мост.

Рекомендуем посмотреть:

Рассказы про животных для школьников

Рассказы про птиц для младших школьников

Виктор Голявкин. Рассказы

Рассказы Бориса Житкова о животных для школьников

Рассказы о весне для школьников

Нет комментариев. Ваш будет первым!